31 октября 2021, 18:36

Этнопоэтические традиции в прозе К. Цыденова

В литературе Бурятии в 60-х годах ХХ века происходят процессы, отражающие общие закономерности развития литературы всей страны периода оттепели, что ярко воплотилось в творчестве бурятского писателя Кима Цыденова, прежде всего это поворот к человеку, интерес к личности, его внутреннему миру, отход от открытой декларативности и навязывания идеологически однозначной позиции. Ким Цыденов, будучи многогранно одаренным творческим человеком, сумел внести свой вклад в развитие бурятской литературы и как талантливый прозаик. Его произведения воплотили интерес к переживаниям отдельно взятого человека, в их центре – самобытный герой с четко выраженным самосознанием, которое сформировано в контексте национальных традиций. Писатель отразил ценностную картину мира бурятского народа, особенности национального характера, правдиво изображая реалии будничной повседневной жизни с её неспешным ритмом.
В рассказе К. Цыденова «Эсэгын нэрэ» (Имя отца) ставится нравственная проблематика и раскрывается через призму традиционных ценностных представлений бурятского народа, не случаен эпиграфом взята пословица: «Нэрээ хухаранхаар, яhаа хухара» (Лучше сломать кости, чем «сломать» имя). Утверждение высшей ценности имени происходит в рамках традиционных морально-нравственных установок и народной символики, в которой имя означает сложившееся общественное мнение о человеке, оценку его поведения, поступков, деятельности с точки зрения других. Рассказ был напечатан в 1961 году, в нем писатель открывает морально-нравственный потенциал сюжета о дезертире, который потом воплотится в произведениях Б. Ябжанова, Д. Эрдынеева и в романе В. Распутина «Живи и помни». Для К. Цыденова в первую очередь было важно переосмысление своей жизни самим дезертиром Жабхандаем, который, вернувшись домой, вынужден прятаться в подвале родного дома, и это отразилось в поэтике повествования: если в начале рассказа предстает внутренняя точка зрения его жены Янжамы, то в середине повествования внимание писателя целиком сосредоточено на переживаниях Жабхандая. «О, ямараар мүнөө Жабхандайда дээшээ гүйжэ гараад, Балжанаа тэбэрихэ, бажууха, балбаха, булсагар улаахан хасарнуудынь таалаха хүрэнэб даа! Теэд тиигэхэ аргагүй, Балжаниинь эсэгынгээ хаанашьехые мүнөө мэдэхэ ёһогүй…» [1, с. 58] (О как сильно хочется сейчас Жабхандаю выскочить наверх и прижать к себе, обнять своего сына Балжана, приласкать его пухлые красные щёчки! Но нельзя этого делать. Балжан не должен знать, где находится его отец). Герой постепенно сам осознает пагубность своего поведения, хотя не слышит ни одного слова упрека от жены, писателем последовательно выдержан национальный женский характер в образе сдержанной, немногословной Янжамы. О том, что Жабхандай сдался властям и погиб впоследствии на фронте сообщается уже с включением в фокус повествования точки зрения жены. Морально-нравственные категории человеческого достоинства, совести не проговариваются открыто, но на композиционном уровне очевидно, что Жабхандай, слушая из подполья разговоры и игры детей в его доме, осознает свою ответственность перед сыном за свое доброе имя.
В рассказе «Эхэ» перед читателем раскрывается мир бурятских традиций, важное значение в которых занимает буддийское миропонимание, и это в период советского времени, когда вопросы религии и ее роли в жизни человека замалчивались. В центре рассказа – неизбывные переживания матери, потерявшей сына на войне, которая не может смириться со своей утратой. Анализ композиции как скрытого уровня выражения авторской позиции очень важен для выявления идейно-художественного смысла произведения. В начале рассказа предстает сон матери, в котором она видит сына живым, так, ожившие воспоминания определяют ее последующие поступки; мотив воскресшей надежды, таким образом, является здесь сюжетообразующим. Образ живого сына не просто бередит материнскую душу, мать как верующий человек хочет узнать, каким было перерождение сына. Весть же о том, где и как переродился ее сын, побуждает ее к поискам в реальной жизни, она приходит в чужую семью, надеясь узнать в их ребенке своего сына. «Нет, ничем не напоминает этот пухленький ребенок ее сына! Значит снова обманули ее, старую мать. И вообще какая глупость думать, что давно погибший сын может находиться здесь!» [1, с. 105] Автор утверждает вневременную сущность архетипического образа матери, показывая при этом традиционные представления о человеческой жизни. Исследователи отмечали особый лиризм рассказов К. Цыденова: «…это интересные лирические этюды молодого писателя о счастье, о людях. К. Цыденов одарен чувством природы, умеет передавать движения души. В его рассказах преобладает лирическая интонация». [2, с. 380] Лирическое начало выразительно представлено в пейзажных зарисовках, которые являются важной частью прозаических произведений К. Цыденова. Авторское миропонимание имеет своим истоком глубокое постижение народной философии, так, в рассказе «Хаданууд» (Горы) изображается культовое отношение бурят к миру природы: «Өөһэдөөшье хаданууд бардам дорюуна мэдэрдэг, тэдэнэй түгэлдэр хүсэндэ байгааалишье hүгэдэдэг… Yни урда сагhаа хойшо хүнүүдшье энэ хадануудта hүгэдэн шүтэдэг» (Сами горы преисполнены будто чувствами горделивости и важности, сама природа почитает их великую силу… С давних времен и люди почитают горы) [1, с. 63]. Писатель отразил своеобразие верований бурят, сочетающих древнейший анимизм и буддийские взгляды, так, в изображении обряда вымаливания дождя на обоо (священном месте) воздаяния духам природы сопровождаются чтением молитв на тибетском языке, то есть буддийскими текстами. Сложность авторской позиции определяется тем, что художник, выполняя идеологическое задание советского писателя, выстраивает в финале публицистическое рассуждение о соотношении веры и научного знания в пользу последнего.
В рассказе К Цыденова «И маленький серенький козленок» (Жаахан борохон инзаган) ставится проблема гармонии человека и природы через призму детского восприятия жизни. Бережное отношение к жизни вообще, сформированное в бурятской культуре, прослеживается в описании слитности человека и природы вплоть до полного растворения и отождествления их. «…у меня такое впечатление, что вздрагиваю не я один, а вся окружающая природа: и горы, и лес, и луг у ручья, и даже вода в ключе будто забилась быстрее. А эхо, несколько раз повторившееся на выстрел, напомнило мне с болью вырвавшийся из груди тяжелый вздох» [1, с. 215]. Открытие ребенком человеческой жестокости, хищнической природы в том, что и сама добыча старшего спутника – маленький козленок, с которым негласно ассоциируется и сам мальчик, чьи переживания находятся в центре повествования.
Перипетии человеческих судеб и их сложность раскрываются в рассказе «Хээрэ» (На покосе), в котором можно увидеть воплощение бурятского национального характера как в образе старика Намсарая, так и его дочери Сэндэмы, сдержанность и немногословность которых не исключает драматичную подоплеку их жизни. Писатель прослеживает все перипетии внутренней жизни человека, интерес к психологии отдельной личности позволяет раскрыть особенности национального характера, такие черты, как вдумчивость, порой даже созерцательность, склонность к медитации. Как известно, литературе этого периода в целом свойственно «повышенное внимание к изображению внутренней жизни человека обусловило появление в бурятских рассказах современника, изображенного в его повседневной будничной жизни». [3, с. 14].
Прозаические произведения К. Цыденова отразили процесс превращения автором материала собственной жизни, духовного и житейского опыта своих современников в литературу. Так, повесть «Бусахал даа хабар» (Весна возвратится) рассказывает о работе молодого учителя в деревенской школе, она, несомненно, имеет автобиографическую основу, здесь показан процесс внутреннего становления личности в субъективированном повествовании, раскрывающем сферу сознания и чувств Намжала.
В прозе К. Цыденова часто звучит мотив воспоминаний, возвращения в прошлое, возникает особый лиризм и задушевная интонация. В ней частотно повествование от первого лица, от лица ребенка, подростка, юноши или же человека старшего поколения. В сознании героя идет поиск личностной правды, писатель показывает, как человек осознает в своей будничной жизни её непреходящие ценности: тепло человеческой души, любовь, соучастие и сопереживание. В истории становления и развития личности важное место занимают морально-этические, ценностные представления бурятского народа. Нравственная проблематика решается в контексте традиционных представлений. В прозе К. Цыденова органично совмещены интерес к внутренней жизни человека и показ сферы повседневного быта, правдивое изображение жизненных реалий. Ясный и простой слог, хороший литературный язык, лиризм повествования, непреходящий интерес к становлению личности, жизненные истории, осознанные через призму национальных традиций, — существенные черты прозы К. Цыденова, чье творчество продолжает привлекать внимание читателей и исследователей.
Литература
1. Цыденов К. Бусахал даа хабар. Зохёолнуудай ном. – Улаан-Yдэ: Буряад-Монгол Ном, 2017. – 512 с.
2. Махатов В.Б. Некоторые вопросы развития прозы. // Цыденов К. Бусахал даа хабар. Зохёолнуудай ном. – Улаан-Yдэ: Буряад-Монгол Ном, 2017, с. 380-387.
3. История бурятской литературы. т. 3. Современная бурятская литература (1956-1995). – Улан-Удэ: БНЦ СО РАН, 1997. – 298 с.

Ирина Булгутова доц БГУ д.ф.н.

Уран хүн

Поделиться:

Автор:

comments powered by HyperComments